Интервью с Михаилом Головиным, советником генерального директора по автоматизации НПП Радиосвязь
Михаил Головин, советник генерального директора по автоматизации НПП «Радиосвязь», входящего в ГК «Ростех», в интервью TAdviser поделился мнением о проблемах импортозамещения в области ИТ на своем предприятии и в отрасли в целом.
TAdviser: Михаил Петрович, насколько актуален сейчас для вашего предприятия вопрос замещения импортных ИТ-решений, особенно принимая во внимание санкции и связанные с ними риски?
Михаил Головин: Для предприятия ОПК вопрос использования импортных продуктов и вне контекста санкций является болезненным. Если говорить о «железе», никто не знает, что есть в чипах, которые в нем используются. То же касается и софта – в нем могут быть закладки. Все это представляет потенциальную угрозу.TAdviser выпустил новую карту российского рынка информационных технологий: более 380 разработчиков и интеграторов
К сожалению, не по всем зарубежным ИТ-решениям можно найти отечественные аналоги, равноценные по качеству и по стоимости. Там, где есть альтернатива, а она, по большому счету, существует в части софта, наше предприятие уже широко использует решения российской разработки.
Мы были ориентированы на использование отечественного ПО еще до санкций. Специфика нашего предприятия такова, что оно начинало со своего, родного. Сейчас некоторые говорят с осуждением, а кто-то – с одобрением, что алгоритмы некоторого ПО, которое у нас используется, были написаны еще лет 25-30 назад. Это относится к АСУ ТП, например. Автоматизация шла еще с тех пор, и эти алгоритмы, хоть и писались давно, они совершенствуются и решают задачи и сегодняшнего производства.
Наше предприятие выполняет полный цикл работ - от разработки, проектирования, изготовления изделий, сопровождения, включая разработку электронных компонентов, печатных плат. До 2007 года при проектировании изделий мы работали на бумаге. Потом мы купили бельгийскую установку для лазерного кроя, и оказалось, что для того чтобы загрузить лазер, нужно раскроить лист металла и на него наложить в электронном виде детали, а у нас все чертежи в бумажном виде. Что делать? С этого и началось, что нам понадобились чертежи в электронном виде, а позже и 3D-модели.
В 2007 году мы перешли на электронный документооборот, когда разработчик, конструктор, технолог, производство – все работают в единой информационной среде. И если разработчик положил какой-то документ в системе в хранилище, то все видят этот документ в режиме реального времени.
Тогда же мы приняли решение использовать ПО «АСКОН». Продукты этой компании оказались единственно приемлемыми для нас с точки зрения цены и функциональности. Цена была очень важным фактором: она в разы, десятки, а то и в сотни раз ниже, чем у импортных аналогов. Сейчас решения «АСКОН» охватывают у нас задачи проектирования, изготовления и управления данными жизненного цикла изделий.
Российские решения у нас используются и для автоматизации операционной деятельности: мы используем ERP-систему «1С», например. Кадры, Бухгалтерия – все это на «1С».
TAdviser: То есть, импортный прикладной софт вы совсем не используете?
Михаил Головин: Мы искали отечественный софт, который позволяет закрыть максимум позиций, и основная часть задач у нас выполняется в продуктах «АСКОН». В некотором объеме мы используем и зарубежное ПО, но пытаемся связать все это в единую среду. Импортный «тяжелый» софт на нашем предприятии используется для некоторых задач, которые ПО «АСКОН» пока не охватывает функционально и для которых мы не нашли других, полностью нас устраивающих, российских аналогов.
Например, для задач, связанных с обработкой сложной геометрии на ЧПУ-оборудовании, там, где счет идет на микроны. В продуктах «АСКОН» этого пока нет. Антенные устройства, к примеру, с точки зрения геометрии очень сложны, и в случае с ними задачу не решить в лоб: посчитать и все сразу получить. Здесь необходим более сложный непрерывный процесс: я должен спроектировать, посчитать, проверить, перепроектировать, пересчитать, и этот процесс может требовать десятков итераций.
Также мы используем импортный софт для задач при разработке печатных плат, это еще один пример. Для этих целей мы используем софт Mentor Graphics. Из зарубежных продуктов на нашем предприятии также есть Solid Edge, PowerMILL, для математического моделирования – Matlab.
TAdviser: Помимо цены и вопросов безопасности, есть ли еще, по вашему мнению, какие-то преимущества использования российских решений для проектирования и управления жизненным циклом изделия?
Михаил Головин: Отечественные разработчики создают свой продукт с учетом особенностей процессов российского производства. Эти процессы у нас и за рубежом отличаются, и каким бы хорошим не было зарубежное решение, оно изначально не ориентировано на российские реалии. За рубежом, в отличие от России, нет промежуточных звеньев, нет технологов, нет ряда процессов, которые есть у нас. Там многое устроено по-другому.
При этом ты не потребуешь у зарубежного разработчика и у компании, которая тебе это решение продала, сделать вам продукт по ГОСТ. Российские же решения соответствуют ГОСТ и ряду других стандартов изначально, в этом их большое преимущество.
TAdviser: Вы говорили о прикладных программах, а что вы думаете по поводу замены западного системного ПО и аппаратной составляющей ИТ-инфраструктуры? Некоторые организации, например, сейчас переходят или собираются переходить на системный софт на базе Linux и с интересом смотрят на технику азиатских производителей.
Михаил Головин: К сожалению, все «железо» на нашем предприятии – от IBM и то, что стоит над железом – это все западные продукты. Ранее я уже упоминал, что с этим связаны угрозы информационной безопасности. С одной стороны, было бы резонно перейти на альтернативные операционные системы, но, как говорится, «есть нюанс»: вместе с этим мы обвалим и разработку, и проектирование, потому что продукты «АСКОН» и многие другие могут работать только под ОС Windows.
Весь софт для нашей деятельности, даже российской разработки, «заточен» под Windows, поэтому мы вынуждены использовать те программные продукты, которые диктуют разработчики. Они говорят, что нужно поставить такое-то оборудование – сервер и компьютер для клиентской части, такую-то ОС, и только тогда их программный продукт будет работать.
Что же касается «железа» азиатских поставщиков, кто-то решил, что оно безопаснее, но я лично думаю, что стратегически угроза для нас как раз больше на Востоке, чем на Западе. Запад может помахать нам санкциями, а Восток просто молча возьмет и скушает.
TAdviser: А аппаратные решения российских производителей вы рассматривали в качестве альтернативы?
Михаил Головин: Для нашего предприятия переход на российское «железо» - это пока на уровне гипотетических предположений. Наш вычислительный комплекс включает мейнфрейм, и на что-то простое заменить его не получится, а российских аналогов ему просто-напросто нет.
Более простые российские серверы существуют, но они совершенно не выгодны по цене по сравнению с зарубежной техникой. Чем более массовым является производство, тем более низкую цену может предложить производитель. Серийное производство российских поставщиков - это не миллионы и не миллиарды штук, как выпускают западные и азиатские производители. Кроме того, где бы ни была произведена вычислительная техника, элементная база все равно в ней используется западная.
TAdviser: У нас есть «Эльбрус», его разработчики начали выпускать собственные серверы на базе 4-ядерных процессоров. В скором времени планируется к выпуску 8-ядерный процессор.
Михаил Головин: По цене и по качеству сервер на «Эльбрусе» для нас пока совершенно не вариант. Мы смотрим на эти разработки, но сейчас про них сейчас можно только читать, но не покупать. И, кроме того, что такое восьмиядерный процессор? В чем для нас польза от него? Я заведую компьютерной кафедрой, и у нас есть вычислительный кластер примерно на 200 процессоров. Так вот, единственное, с чем он может нормально работать – это с ПО ANSYS, если докупить достаточно лицензий. В случае с ANSYS система может задачу декомпозировать и распределить по другим процессорам. Другой же софт, который мы могли бы использовать для наших задач, этого делать не умеет.
Соответственно, если вы покупаете компьютер с 8-ядерным, 16-ядерным процессором, на практике это никому ничего не дает. Распараллелить задачу между даже двумя ядрами я не могу. Для этого нужна другая категория софта. Производители обычно молчат об этом.
Можно констатировать, что отечественные разработчики большой вычислительной техники ничего достойного сейчас не предлагают. Даже в 80-х годах техника, например, Минского института технической кибернетики в Беларуси, который пытался разрабатывать большие системы, больше соответствовали требованиям для решения наших задач, чем нынешние системы. Минские большие системы были хорошими, плюс компьютер был у них в проекте хороший, наш, отечественный. К сожалению, после развала СССР все это погибло, и потерю времени в 20 лет очень сложно наверстать.
И главное – в 90-е годы было потеряно поколение новых специалистов: в тот период молодые ребята не приходили на предприятие вообще, не было поколения молодежи.
TAdviser: Как вы решали эту проблему с кадрами?
Михаил Головин: У нас на предприятии создано девять кафедр высшего учебного заведения, привлечено 16 докторов наук к разработкам, 22 кандидата наук – это заводская часть, и кроме того, мы участвуем в проекте РФ подготовки кадров на уровне среднего специального образования. Сейчас у нас на предприятии очень много талантливой молодежи, которую мы отправляем в европейские инжиниринговые центры. В этих центрах они обучаются, приезжают и работают на сложном оборудовании, со сложными системами. Именно поэтому мы как предприятие выстояли в 90-е годы и сейчас процветаем: потому что мы озадачились вопросами не только покупки оборудования и ПО, но и подготовки кадров.
Сейчас все удивляются, как мы сумели купить десятки единиц самого точного оборудования, и оно у нас не простаивало ни одного дня. Привезли, поставили, тут же запустили, и есть человек, который тут же садится и работает с этим оборудованием.
При этом студенты, проходя у нас практику, помогают нам переводить в электронный вид все наши бумажные документы, подлинники, пополняя общий архив чертежей в электронном виде и 3D-моделей. Это реальная практика, приносящая пользу заводу. У нас ведь теперь в этой части вопрос стоит жестко: директор давно издал указ никому не платить зарплату, пока нет 3D-модели. Это серьезно, критерием проверки сплошь и рядом является модель.
TAdviser: Какие проблемы вы можете отметить касательно внедрения PLM-систем и других ИТ-систем на предприятиях вашей отрасли?
Михаил Головин: Мы неоднократно видели ситуацию, когда ИТ на предприятии внедряется для показухи. Например, выясняется, что на крупное предприятие закуплено всего три лицензии. Понятно, что такое количество лицензий ни на что не оказывает влияния, они бесполезны точно так же, как и трое людей. Получается, предприятие помахало флажком - «это мы круто делаем», а на самом деле они не делают этого. Если вы внедряете PLM-системы, их должно быть столько, чтобы все предприятие работало под ними. Какой толк от потраченного миллиона, если в системе циркулируют неактуальные данные, а актуальными они становятся, когда в работу с системой вовлечены все, кто может иметь к ней отношение. нормальный и естественный процесс.
То же и с электронным документооборотом, например. На форумах и выставках иногда спрашиваешь у коллег, сколько у них лицензий, и они отвечают, что у них есть десяток. О чем это говорит? О том, что у них только начало проекта, первые шаги внедрения.
TAdviser: А сколько лицензий различных продуктов у вас на предприятии используется?
Михаил Головин: Коммерческая тайна. Во всяком случае, можем сказать, сотни, это совершенно точно, а по некоторым продуктам счет даже идет на тысячи.