Содержание |
Биография
2021: Изъятие единственного жилья за долги
В начале июля 2021 года стало известно о первом в России изъятии единственного жилья за долги. В Екатеринбурге на торгах продали двухуровневую пятикомнатную квартиру признанного банкротом Аркадия Поторочина, задолжавшего 21,4 млн рублей.
Как пишет «Коммерсантъ» со ссылкой на данные ЕФРСБ, Проточин попросил исключить свою единственную квартиру из конкурсной массы. Арбитражный суд удовлетворил его просьбу, однако кассация в 2019 году направила спор на новое рассмотрение.
Доводы коллекторов состояли в том, что квартира является «слишком роскошной» для должника, сам он холост и не имеет иждивенцев. Поэтому они стали настаивать на замене на однокомнатную квартиру площадью 32 квадратных метра. Суд встал на этот раз на сторону коллекторов.
В декабре 2020 года должник снова попытался отстоять свою квартиру, однако в феврале 2021-го суд прекратил производство. Квартира была продана на торгах 22 июня 2021 года за 8,25 млн рублей при начальной цене в 9,1 млн рублей.Гид по NGFW. 10 наиболее заметных продуктов, доступных на российском рынке
В апреле 2021 года Конституционный суд России наделил суды правом преодолевать имущественный иммунитет, если должник не останется после этого без пригодной для проживания недвижимости.
Условия, при которых суд может забрать у банкрота единственное жилье для погашения долгов, были указаны следующие:
- должнику должна быть предоставлена жилплощадь не меньше нормативов в том городе или поселке, где он живет;
- суды должны учитывать размер долга и рыночную стоимость имущества;
- взыскание жилья не должно вынуждать должника переезжать в другой город или поселок, если только он сам не согласится на это.
Опрошенные газетой юристы считают, что случаи, как с делом Поторочиным, будут встречаться все чаще. По мнению партнера MGP Lawyers Дениса Быканова, решений о замещении жилья должника будет все больше, и это может мотивировать власть наконец-то урегулировать вопрос в законе.
Партнер юрфирмы «Степачков и Сурчаков» Никита Степачков уверен, что «новый ожидаемый вектор судебной практики заставит многих состоятельных граждан взглянуть на проблему защиты своих активов по-новому».[1]