Максут Шадаев на TAdviser SummIT — о вызовах в цифровизации госсектора, давлении китайских ИТ-поставщиков и перспективах ИИ
Глава Минцифры Максут Шадаев посетил TAdviser SummIT, ответил на вопросы главного редактора TAdviser Александра Левашова и участников мероприятия.
Ключевой вызов: поддерживать те же темпы изменений при значительно меньшем объеме финансовых ресурсов
Добрый день, Максут Игоревич. Большое спасибо за то, что в очередной раз участвуете в TAdviser SummIT, для нас и для участников саммита это очень ценно. В последние годы рынок поглотили темы импортозамещения, мер поддержки и ряд других максимально острых вопросов. В этой связи была частично отодвинута из публичной дискуссии тема цифровизации государства, электронного правительства. Сегодня хотелось бы восполнить этот пробел. Расскажите, пожалуйста, об итогах года – остались ли еще госуслуги, для получения которых необходимо физически посещать ведомства? Как обстоят дела с внутренней кухней? СМЭВ, наверное, уже достигла версии 10.0? Привело ли развитие электронного правительства к сокращению аппарата чиновников? Как в целом последние год-два поживает электронное правительство?
Максут Шадаев: Добрый день, спасибо, что продолжаете приглашать. Всегда очень приятно у вас бывать. Классные экспертные дискуссии, полный зал, огромное количество стендов. Хорошо, что все развивается, это показывает, что отрасль живет, дышит.
Про цифровизацию госуправления очень правильный вопрос, потому что с марта 2022-го года в центре внимания были вопросы, связанные с поддержкой ИТ-отрасли, перехода на российские ИТ-продукты. В целом, с ключевыми вызовами мы пока, если и не справились окончательно, то, по крайней мере, успешно им противостоим, хотя еще много чего надо сделать. Но я согласен с тем, что цифровизация госуправления остается стержневой работой. Это очень важное направление, потому что касается жизни всех наших граждан. В целом я удовлетворен итогами проделанной работы за последние годы. Считаю, что нам удалось значительно увеличить количество массовых услуг полностью в цифровом виде, когда и подача заявления на получение госуслуги, и результат приходят в цифре. Конечно, осталось много вопросов в этой сфере.
На самом деле, недавно мы посчитали, как у нас изменился ИТ-бюджет — федеральных органов власти, регионов, и увидели драматическую тенденцию: совокупный ИТ-бюджет федеральных органов власти и регионов, за исключением Москвы, системно снижается. И получается так: у нас супер-масштабные, амбициозные планы по цифровизации органов власти и есть хорошие результаты, но расходы при этом уменьшаются. Это тоже создает перед нами определенные вызовы.
В абсолютных значениях или в процентах, могли бы уточнить, каковы масштабы снижения?
Максут Шадаев: Сейчас я не буду называть точные цифры, но ежегодное финансирование федеральных органов власти и регионов уменьшилось, если брать динамику за четыре года. При этом с нас никто не снимает задач, связанных с развитием клиентского опыта. Граждане почувствовали вкус, как это удобно, просто, быстро, и хотят, чтобы было еще быстрее. Ключевой вызов: поддерживать те же темпы изменений при значительно меньшем объеме финансовых ресурсов. Это сложный технологический вызов. И еще мы заметили очень важную тенденцию: лидеры на федеральном уровне и в регионах идут дальше — те, у кого есть для этого финансовые возможности, кадры, компетенции и амбиции. А те, у кого таких возможностей нет, у кого не хватает бюджетных ресурсов или кадров, остаются на месте. В результате разрыв между лидерами и отстающими увеличивается. Это тоже тревожная история, потому что не все у нас одинаково быстро переходят в цифровую сферу, многие сильно тормозят.
Таким образом, если мы берем набор факторов, то первый фактор: темпы высокие и ожидания высокие у наших граждан, пользователей, потребителей. Второй: бюджетные расходы уменьшаются. Третий: разрыв между лидерами и отстающими увеличивается. И единственное большое окно возможностей – это платформизация. Это то, что дает нам исторический шанс уходить от развития частных отдельных систем ведомств, часто называемого лоскутной автоматизацией, к платформенным облачным сервисам с максимальным коэффициентом их переиспользования, чтобы каждый орган власти заново «не изобретал велосипед» — сейчас на это просто не хватает ресурсов.
Наша задача правильно договориться с рынком, чтобы ограничить амбиции крупных корпораций
Такой платформой, наверное, является Гостех. О Гостехе много говорится, и, я уверен, что многое делается и на федеральном, и на региональном уровне. Сама платформа разрабатывается уже несколько лет. Расскажите, пожалуйста, на реальных примерах, если такие есть — примерах крупных информационных систем, каким образом они уже реализованы на Гостехе? Каковы планы на будущий год по переходу на Гостех информационных систем федеральных и региональных органов власти?
Максут Шадаев: Гостех – это платформа, которая позволяет за счет low-code и no-code-компонентов достаточно быстро собирать конкретные решения на базе централизованной ИТ-инфраструктуры. И сразу обеспечивается безопасность. Наибольший потенциал и эффект от использования Гостеха будет, наверное, для регионов и муниципальных образований. Потому что именно у регионов и муниципальных образований типовые функции, а ресурсов и бюджетных возможностей не хватает. Поэтому задача у нас при запуске, например, облачного сервиса по учёту имущества или предоставлению мер соцзащиты, чтобы этим сервисом могли пользоваться во всех регионах, у которых нет соответствующих зрелых информационных систем. То есть речь идет о «запиливании», как мы говорим, облачных сервисов для регионов и муниципальных образований, и на этом направлении самый большой потенциал Гостеха. Для федеральных ведомств Гостех — это возможность использования готовых компонентов, чтобы быстро собирать соответствующие информационные системы. Все в одном пакете, все компоненты между собой интегрированы. Можно выбирать то, что нужно, и комбинировать, быстро создавая ГИС.
Я спросил про крупные информационные системы, потому что недавно была встреча по поводу Гостеха с представителями ИТ-бизнеса. На ней Ростелеком делал презентацию о сценарии работы с ИТ-компаниями на Гостехе. На одном из слайдов был тезис о том, что при разработке крупных информационных систем на Гостехе будут создаваться совместные предприятия — Ростелекома и разработчиков, исторически работающих в ведомствах. Соответственно, на Гостехе эти крупные информационные системы будут создаваться совместными предприятиями, Ростелекома и ИТ-компаний. В связи с этим хотелось бы узнать подробнее, каковы планы по участию Ростелекома в Гостехе? А также о роли еще одного крупного игрока – Сбера. Напомню, что в Сбере и в Ростелекоме появились кураторы Гостеха, бывшие заместители Министра цифрового развития, в Сбере – Алексей Козырев, в Ростелекоме – Олег Пак. Расскажите, пожалуйста, о роли Ростелекома и Сбера, и, в частности, об идее с совместными предприятиями при реализации крупных ГИС?
Максут Шадаев: Здесь перед нами стоит очень серьезный вызов. С одной стороны, мы не можем не поддерживать нашу ИТ-отрасль, а, с другой стороны, весь рынок госзаказа не можем отдавать только нашим крупным, любимым корпорациям, безусловно. Этот рынок является очень большим и перспективным, хотя объем финансирования и уменьшается, но все равно рынок госзаказа — это очень значимая доля расходов на ИТ-рынке. Вызов перед нами такой: в рамках платформизации найти возможность обеспечить работу отдельных отраслевых вендоров, региональных интеграторов, ИТ-компаний, занимающихся поддержкой и внедрением. Это, конечно, самая главная задача, потому что, я напомню, определенная монополизация на рынке началась в 2009 или 2010-м году, когда было принято решение отдать ИТ-инфраструктуру госуслуг Ростелекому как генеральному исполнителю. С этого момента началось «шествие» крупных госкомпаний на ИТ-рынке, и мы понимаем прекрасно, что доля контролируемых Ростелекомом заказов ежегодно растет. Это тоже понятно, ведь и федеральным, и региональным чиновникам проще работать с прозрачной, понятной госкомпанией, чем проводить отбор частных игроков — для этого ведь надо плотно работать с ними.
Гостех – это платформизация и, по идее, он должен усилить присутствие Ростелекома… Но наша задача правильно договориться с рынком, чтобы ограничить амбиции крупных корпораций, чётко договориться о правилах игры, чтобы и отраслевые вендоры, и региональные разработчики гарантированно получили свою долю на рынке. Мы собирались с представителями ИТ-отрасли, обсуждали эти проблемы, правила. Сейчас они выглядят таким образом: Ростелеком со Сбером концентрируются на формировании и поддержке ядра платформы Гостех, базовых компонент, а внедрение, настройка работа с конечными заказчиками отдается на рынок. И это, в моем понимании, базовый принцип. TAdviser SummIT 28 мая стал самым масштабным за всю историю его проведения. Более 1,5 тыс участников и 50 стендов. ФОТО
Ключевой вопрос: как при этом гарантировать отсутствие зависимости от конкретного разработчика. Для регионов это решается очень просто — за счет использования low-code-платформы. По выбору региона проект отдается тем подрядчикам, которые хотят внедрять конкретные решения на платформе. Эти подрядчики, в свою очередь, настраивают бизнес-процессы, софт, внедряют его, чтобы обеспечить поддержку работы конкретного ведомства в конкретном регионе с учетом той специфики, которая есть. И здесь никаких совместных предприятий не будет, будет абсолютно рыночная история. Фактически, Ростелеком готов делегировать эту работу тем компаниям, которые регион будет самостоятельно выбирать. Естественно, тарифная политика будет единая. Условно говоря, стоимость внедрения конкретного решения на платформе будет одинаковой, а тарифицироваться будет в зависимости от количества пользователей, объема используемых вычислительных ресурсов. Но в целом, это конкурентная ситуация и пока регион устраивает региональный партнер, Ростелеком будет отдавать всю эту работу ему.
С точки зрения федеральных систем ситуация более сложная, модели абсолютного аутсорса не получится. Есть два варианта, которые Ростелеком предлагает. Первый — создание совместных предприятий с теми компаниями, которые имеют большую отраслевую экспертизу, опыт работы с конкретным ведомством. Второй — очень жесткие процедуры отчуждения кода, чтобы снизить зависимость конкретного сервиса от конкретного разработчика в интересах этого ведомства. Здесь у нас аудитория профильная, все прекрасно понимают, что выбор подрядчика – это появление определенной зависимости, и какие бы мы ни были классные заказчики, эта зависимость остается. И чем дольше мы работаем с подрядчиками, тем больше от него зависим. Здесь мы уже не всегда свободны в принятии решений, определении ценовых условий. Очень сложно слезть с конкретного разработчика, пересесть на другое решение. Это мы все прекрасно знаем, поэтому с точки зрения федеральных ведомств будет более глубокая интеграция. Она позволяет гарантировать, что экспертиза разработчиков, глубоко понимающих специфику работы ведомства, будет переиспользована. Фактически, это отказ от контроля кода в обмен на гарантированный спрос и дальнейшую работу в этом ведомстве.
Поэтому главный вызов и, я считаю, 70% усилий будет сконцентрировано вокруг создания на Гостехе переиспользуемых региональных сервисов, а федеральные большие ГИСы – это 20-30% будущей платформы. И в основном это касается тех ведомств, которые последнее время не модернизировали свои информационные системы. У многих из них прикладные решения до сих пор серьезным образом зависят от зарубежного софта, все надо заново, быстро переписывать, чтобы соответствовать всем нашим нормативным срокам.
Когда Вы ожидаете, что на Гостехе начнется активная жизнь в регионах, с точки зрения использования и переиспользования сервисов low-code?
Максут Шадаев: Мы определили десять базовых направлений цифровизации региональных полномочий. Надеюсь, что в конце следующего года по каждому из этих направлений будет два-три пилотных внедрения. В последующие три-четыре года мы сможем предоставить этот сервис тем регионам, у которых нет своих систем и которые будут готовы использовать под ключ сервисы, которые федерация даст им абсолютно безвозмездно.
А если информационная система уже есть, у региона возникает обязанность переходить и работать на Гостехе?
Максут Шадаев: Нет, не возникает. Если система есть, и она соответствует всем нашим целевым требованиям по качеству сервисов, которые мы будем предоставлять нашим пользователям, и регион готов соблюдать эти требования, то он остается работать абсолютно самостоятельно. И это тоже позволяет нам комбинировать. Лидеров, готовых за свои бюджеты идти дальше, в этом нашем большом лесу пробивать просеки, мы готовы поддерживать. И нет никаких ограничений здесь в части их перехода на Гостех. Но две трети регионов не имеют таких возможностей — двигаться самостоятельно вперёд, они готовы брать уже зарекомендовавшие себя решения и быстро их внедрять.
Искусственный интеллект не нужен для оказания госуслуг
Одно из самых перспективных направлений развития на ИТ-рынке сегодня – это искусственный интеллект. Сейчас актуализируется стратегия по развитию искусственного интеллекта. Для каких задач госуправления ИИ наиболее перспективен, с Вашей точки зрения? Не только сегодня, а и в перспективе нескольких лет, где Вы видите возможности для широкого и эффективного использования искусственного интеллекта?
Максут Шадаев: Стратегия актуализирована, согласована, находится на рассмотрении в Администрации Президента. Мы надеемся, что после всех обсуждений и поправок она будет подписана в актуализированном виде. Этому предшествовала большая дискуссия, прошло несколько больших обсуждений. Была стратегическая сессия в Правительстве, которую вел лично Председатель Правительства Михаил Мишустин. Мы искали ответы на все вызовы, связанные с развитием генеративных моделей. Все это требовало переосмысления и рефлексии.
В части госуправления я могу сказать, какая сейчас картинка у нас, где у нас сейчас в госуправлении, если мы широко понимаем — в бюджетной сфере, используется искусственный интеллект. Прежде всего — для распознавания номеров, лиц в городских системах видеонаблюдения. На втором месте, после ковида, — попытка внедрить искусственный интеллект в систему распознавания медицинских снимков (КТ, МРТ), которые подсказывают врачам, на что обратить внимание, где есть признаки заболеваний. И как второе мнение это активно работает, используется. Я вижу очень большой прогресс с точки зрения внедрения искусственного интеллекта во всевозможные форматы обслуживания населения. В основном это колл-центры, горячие линии, где чат-боты, роботы дают большой прирост и можно освободить много людей, раньше отвечавших на типовые вопросы. Теперь можно записаться к врачу без оператора.
Вижу отдельные попытки внедрения искусственного интеллекта при анализе геотреков. Многие регионы пытаются их анализировать, где и как перестраивать систему управления дорожным движением, как менять схему работы общественного транспорта, чтобы лучше удовлетворять потребности граждан.
Вижу попытки использовать искусственный интеллект при работе с текстами. Мы до сих пор получаем большое количество обращений граждан. И работаем пока не с данными, а зачастую с документами – это обращения граждан. Все, что касается обработки этих неструктурированных массивов данных, здесь тоже искусственный интеллект очень сильно помогает. Например, по анализу содержания обращения он позволяет автоматически расписать ответственного исполнителя. Или обеспечивает извлечение из обращения граждан проблемы определенных пунктов и строит аналитику вокруг этого. Вот эти направления… Мы не берем узкоспециализированные темы вроде анализа отпечатков пальцев на месте преступления – это тоже очень большой домен, но он в отдельном ведомстве. В МВД используется очень крутая, мощная система, позволяющая все это анализировать. Но если говорить в общем, то вот эти пять основных направлений, где это дальше будет прогрессировать.
Возвращаясь к одному из первых вопросов… Все-таки внедрение искусственного интеллекта, цифровизация приведет к сокращению госаппарата или нет? Этот вопрос мы обсуждаем уже много лет, так или иначе. Есть тенденция на сокращение или не ожидать ее, и у нас госаппарат чиновников по-прежнему будет объемным?
Максут Шадаев: Это наша боль. Мы очень большой фокус делаем на фронтальных сервисах, чтобы человеку было удобно, все данные подтянулись, всё максимально быстро формировалось. Чтобы наступила некая жизненная ситуация, а черновик заявления на госуслугу уже лежит на портале услуг. И с точки зрения фронтального взаимодействия прогресс есть. Но когда мы говорим про сроки оказания услуг… То есть можно быстро и просто подать заявление на получение услуг, но если берем административные регламенты – главный документ, определяющий порядок предоставления той или иной государственной услуги, то сроки оказания услуги практически не сократились, за очень редким исключением. И, соответственно, также не сократились и издержки. В этом смысле у нас очень удобный «вход и выход», люди все меньше ходят в МФЦ, все просто и удобно, но внутренние процессы ведомств по уровню цифровизации отстают. И, соответственно, пока нельзя ставить вопрос о сокращении численности аппарата.
Хотя вы знаете нашу базовую идею, которая состоит в том, что искусственный интеллект не нужен для оказания госуслуг, потому что там нет субъективного принятия решения. При оказании госуслуги все очень просто: если заявитель имеет право, которое определяется набором требований, то он эту услугу должен получить, не имеет права – не получит. Я знаю только одну услугу, требующую субъективного рассмотрения – это архитектурно-градостроительный облик. Когда принимается решение о разрешении строительства некоего здания на центральной улице города, отдельно рассматривается его художественный образ, насколько он вписывается в текущий ландшафт. Целая комиссия архитекторов смотрит, не выбивается ли здание из ландшафта. В остальном госуслуги точно не связаны с искусственным интеллектом. Они могут быть оцифрованы. Для этого нам необходимо развивать межведомственное взаимодействие, ибо нам до сих пор не хватает определенных сведений, которые можно предоставлять автоматически. Хотя у нас годовой трафик в СМЭВ 4.0 на уровне 70 миллиардов запросов, которые мы отработали в этом году.
Мы считаем, что платформизация, когда мы идем внутрь ведомства и будем пытаться оптимизировать процессы принятия решений, делая их более-менее автоматическими, позволит освободить значимую часть чиновников.
Но слово «освободить» всегда вызывает определенную тревогу у чиновников, когда их пытаются освободить. Речь идет скорее не об освобождении, а об использовании чиновника на других участках, требующих креативных усилий, а не просто рутинного рассмотрения заявки на госуслугу — есть основания для того, чтобы этому человеку назначить меру социальной защиты или их нет. Я считаю, что следующий период, до 2030 года, должен привести к переиспользованию и перенаправлению чиновничьих ресурсов на более эффективные, творческие направления работы.
Мы видим очень активное наращивание усилий китайских производителей по борьбе за крупные заказы
От вопросов, связанных с максимально актуальной повесткой, мы уйти не можем. Недавно Вы говорили, что в 2024 году российские учителя и врачи получат первые планшеты на отечественной ОС. Известны ли уже параметры этой программы — объем финансирования, когда появится первая партия этих устройств? Какие-то детали хотелось бы узнать.
Максут Шадаев: Мы идем последовательно. Обеспечили подключение всех школ к интернету на базе волоконно-оптической связи — 98% школ уже подключены. Затем мы начали строить wi-fi-сети в школах, чтобы интернет пришел в каждый класс. И третья задача, вытекающая из первых двух, — раздать учителям планшеты, которые можно будет использовать непосредственно в процессе обучения в классах, для подготовки к занятиям.
Сейчас мы обсуждаем первую пилотную историю на следующий год. Она не будет большой, потому что главный вопрос: как нам построить процесс? Нужно, чтобы были готовые рабочие приложения для учителей: электронный журнал, приложение для работы с электронным контентом, видеоконференции, чаты – все рабочее окружение, которое должно быть в этом планшете. Я думаю, 2024 год будет годом небольшого пилота, где мы попробуем разные варианты, поймем, какие планшеты удобны. До сих пор идет дискуссия – может быть все-таки ноутбуки? Нам форм-фактор планшета кажется более удобным. По итогам этого мы надеемся, что в рамках новой программы сможем выбрать правильный путь и уже с 2025 года начать массовое оснащение учителей и врачей в стационарах и тех, кто ходит по домам, российскими планшетами. Это также позволит нам обеспечить формирование собственного производства, потому что пока не хватает большого заказа, чтобы это производство сформировать.
Одним из ключевых сдерживающих факторов более активного развития отечественных производителей вычислительной техники участники рынка считают параллельный импорт. Из общения с разработчиками, производителями серверов, СХД я знаю, что в Россию можно завезти практически любую западную систему. Понятно, что это стало сложнее и дороже, но тем не менее. Закрытие каналов для параллельного импорта, по мнению ряда участников рынка, позволит обеспечить значительно больший внутренний спрос на продукцию отечественных компаний. Обсуждаются ли такие варианты сейчас? Возможно ли это, с Вашей точки зрения?
Максут Шадаев: По итогам прошлого года мы впервые достигли такого значимого результата как 50% рынка тяжелого оборудования — серверов и СХД – доля российских производителей. Это случилось благодаря нескольким факторам. Первый — уход западных производителей, второй — китайские вендоры взяли определенную паузу, третий фактор — правительство выдало большой льготный кредит, порядка 100 млрд. рублей, нескольким производителям на закупку комплектующих. Наши производители, получив льготный кредит, смогли сформировать определенный запас комплектующих, и обеспечить спрос в момент некоторой неопределенности, и получили 50% рынка, а самое главное — начали активно инвестировать в развитие своих производственных мощностей. Льготный кредит позволил время, необходимое для перестройки логистики, чтобы комплектующие ехали, потратить более комфортно, и логистику свою перестроить. И что мы видим в этой ситуации?
Безусловно, у нас нормализовался параллельный импорт, и железо, производители которого здесь не представлены, к нам едет. Китайские производители начали «штурмовать», и мы сейчас видим, начиная со второго квартала этого года, очень активное наращивание усилий китайских производителей по борьбе за крупные заказы. В этой ситуации мы испытываем очень серьезное давление. Рассматриваются различные меры, как нам поддержать позитивный результат, которого достигли российские производители. Это целый набор мер, решение пока не принято. Рассматривается, в том числе, запрет параллельного импорта по ряду позиций, где у нас имеется конкурентное решение, но это коснется только западных производителей. А мы, в основном, как мне кажется, испытываем давление от китайских производителей, и в этом контексте запрет параллельного импорта нам не очень поможет.
Рассматривается введение утиль-сбора — мера, пришедшая к нам из автомобильной промышленности. Утиль-сбор позволяет выровнять стоимостные характеристики зарубежных и российских производителей, и обеспечить за счет этих средств дополнительную поддержку отечественных поставщиков. Эта проблема сейчас находится в центре внимания, но пока окончательных решений не принято. Мы обсуждаем. Минцифры исходит из главного принципа: не навредить. С одной стороны, мы должны поддержать наших производителей, но реализуемые меры не должны привести к дисбалансу на рынке. Эту позицию мы сейчас отстаиваем внутри Правительства, посмотрим, каким будет финальное решение.
Когда ожидать финального решения?
Максут Шадаев: Думаю, в начале следующего года.
Как Вы оцениваете ситуацию с российскими процессорами «Байкал» и «Эльбрус» на сегодня. Насколько они готовы и с точки зрения возможностей производства, и самих решений, их готовности заменить импорт?
Максут Шадаев: С точки зрения качества самих разработок — они вполне конкурентоспособны. Главный вопрос: как организовать массовое производство в условиях санкционных ограничений? Коллеги пытаются это сделать, используют разные схемы. Не готов говорить на эту тему более подробно. Главная проблема для нас, что конкурентоспособные разработки есть, но, повторюсь, массово производить эти процессоры сейчас очень сложно с учетом санкционных ограничений.
Изменится ситуация в следующем году, как Вы считаете?
Максут Шадаев: Я пока не готов делать прогнозы, это очень сложный вопрос.
Я считаю, что нет большой функциональной разницы между Microsoft Office и российскими продуктами
По поводу софта также хотелось бы поговорить. Несколько месяцев назад в телеграм-канале TAdviser мы провели опрос по использованию на рабочих местах продуктов Microsoft Windows и Office. Ответили больше тысячи человек, 87% из которых подтвердили использование этих продуктов на своих рабочих местах. 14% добавили, что планируется переход на российские альтернативы. Остальные ответили, что им неизвестно о таких намерениях своих работодателей. Как Вы считаете, в целом на рынке рабочих мест, если не говорить о госсегменте, действительно ли ситуация такова – 87% продолжают пользоваться Windows, Office? Будет ли здесь серьезное изменение?
Максут Шадаев: Сегмент пользовательских привычек самый тяжелый. Многие изучали компьютер только под Windows и на Office. Привычки складывались десятилетиями и, конечно, удобство использования этих продуктов очень высокое, привычки сформированы. Менять модель пользовательского поведения — самое сложное, это займет определенное время, в моем представлении 5-7 лет. Чтобы и наши продукты подтянулись, стали более удобными, и пользователи на них переходили постепенно. Это естественный процесс, который мы, безусловно, будем как-то стимулировать. И в этом смысле определенный дискомфорт для пользователей будет. Татарстан, например, осенью принял решение о переводе порядка 150 тыс. компьютеров, на Astra Linux.
Это бюджетники?
Максут Шадаев: Да, всех бюджетников – школы, детские сады, муниципалитеты, органы власти. Понятно, что для пользователя это будет резкая смена привычного окружения, дискомфорт, но я думаю, что таких кейсов будет все больше и больше. Человек ко всему привыкает. Я считаю, что нет большой функциональной разницы между Office и тем, что уже в наличии в российских продуктах. Понятно, что есть нереализованные пока вещи, используемые 5% пользователей, но по массовым функциям наши продукты уже сравнялись с Office.
У вас на рабочем компьютере какой офисный пакет?
Максут Шадаев: У меня Р7, он мне нравится. Вся почта и все рабочие внутренние коммуникации, мессенджер — это приложения от VK.
Вопрос, касающийся российских операционных систем. Год назад мы беседовали, и Вы говорили о том, что есть планы выдвинуть требования к продуктам в Реестре российского ПО в плане обязательной совместимости с российскими ОС. По крайней мере – с лидирующими на рынке российскими ОС, чемпионами. Как поменялась ситуация? Эти требования появились, появятся?
Максут Шадаев: Мы думали сделать это сразу для всех продуктов и с определенным сроком исполнения, но не получилось, потому что у разных категорий софта очень разная готовность к переходу на российские ОС. Есть такие категории ПО — например, системы автоматизированного проектирования, где потребуется несколько лет, чтобы перевести их на использование российских ОС. Поэтому работа сейчас выглядит так: определено n-е количество категорий и для каждой категории ПО будет свой индивидуальный срок обеспечения совместимости с тремя российскими ОС, которые выбрала индустрия.
Первая категория – это, я так понимаю, самые простые решения, которые уже в значительной степени совместимы?
Максут Шадаев: Да, но все равно будет срок от одного года до трех.
Эти сроки уже зафиксированы?
Максут Шадаев: Нет, сроки сейчас обсуждаются. Думаю, в первом квартале будущего года мы сможем их окончательно зафиксировать, чтобы это не вызвало на рынке определенные сложности. Сроки должны быть четко установлены. Они могут наступать через несколько лет, это не будет сиюминутно, чтобы не было паники. Ведь ИТ-компании очень сильно переживают, что им придется значимые ресурсы в моменте из развития продуктов вынимать и вкладывать в совместимость с российскими ОС.
У нас есть время на вопросы из зала. Я прошу подходить к микрофону и представляться.
Ответы на вопросы из зала
Ксения Самойленко, PIX Robotics: Максут Игоревич, в связи с импортозамещением иностранного софта на российском рынке стали востребованы российские разработки. Сейчас кто-то из российских компаний уже имеет продукты, сопоставимые по качеству с мировыми лидерами, а кто-то над этим активно работает, инвестирует, но им на это нужно год-два. Важным фактором поддержки российских разработчиков являются меры Минцифры и включение российских программных продуктов в Реестр российского ПО. При этом заметно желание некоторых игроков на российском рынке через какие-то юридические манипуляции включить в Реестр фактически иностранные продукты. Будет ли Минцифры бороться с такими попытками выдать за российское ПО продукты иностранных вендоров?
Максут Шадаев: У нас процедура в этом смысле достаточно устоявшаяся. И, честно говоря, часто происходит дискуссия относительно того, можем ли мы включать в Реестр Open Source-продукты, являются ли они российскими, но чтобы мы включали иностранные продукты, даже из дружественных стран, я такого не знаю. Дискуссия, является ли доработанный Open Source российским или нет, периодически возникает. И даже сегодня у нас будет большая встреча с разработчиками мобильных операционных систем, производителями оборудования, чтобы определиться, является ли доработанный Android российской ОС, и в какой части он должен быть доработан, чтобы можно было его признать российской мобильной ОС. Случаи, когда мы иностранное ПО классифицируем как российское, мне не очень известны. Если есть такие сигналы, давайте обсудим. Экспертиза в этом смысле достаточно серьезная. А что, кто-то в категории RPA пытается что-то включить в Реестр?
Ксения Самойленко:BI.
Максут Шадаев: Вы скажите, мы посмотрим.
Ксения Самойленко:Спасибо большое.
Максут Шадаев: Вообще PIX Robotics – классная компания, классное решение класса RPA. Кто еще не использует, всем рекомендую посмотреть.
Андрей Сафронов, координатор федерального проекта «Цифровая Россия» партии «Единая Россия» в городе Москве, заместитель руководителя Аппарата Московской городской Думы: У меня к Вам традиционный вопрос, связанный с цифровизацией работы законодательных органов власти. Мы вступили в год 30-летия современного российского парламентаризма, и медленно, но верно движемся к цифровому законотворчеству. Между тем, тема обеспечения цифровизации законотворческого процесса ни в одной из программ на федеральном уровне не отражена. Есть ли планы на 2024 год все-таки этим заняться?
Максут Шадаев: В прошлом году мы сделали большую программу для Совета Федерации. И существуют планы по развитию этой платформы. Законодательная власть – это отдельная ветвь, и в данном случае инициатива должна исходить от законодательных органов. Мы активно обсуждаем сейчас с Государственной Думой концепцию, которая может лечь в нашу новую программу Национальная экономика данных. В Совете Федерации дискуссию ведем. Здесь от заказчика должны быть предложения. Коллеги хотят, сейчас формулируем мероприятие.
Андрей Сафронов: Вопрос связан с региональными органами власти. В Совете Федерации и Госдуме и так все хорошо, а что касается законодательных органов власти в регионах, то там очень разная ситуация, интерес к этой теме очень большой, поэтому по возможности…
Максут Шадаев: Второй или третий раз Вы задаете этот вопрос, традиционно. Никто, кроме Вас, за эти годы не приходил ко мне, что надо заняться цифровизацией региональных Заксобраний.
Андрей Сафронов: Если найдете время, готов прийти с делегацией…
Максут Шадаев: Хорошо, спасибо. Просто мы очень много общаемся с регионами и, в основном, это исполнительная власть, но никто никогда не обозначал потребности в дополнительной цифровизации.
Светлана, Henderson: Мы занимаемся мужской одеждой. Если кто сегодня одевал мужской костюм, приходите к нам, тем более, что мы шьем индивидуально, по вашим меркам. А теперь вопрос. Максут Игоревич, вопрос не как к министру, а как к волшебнику, предсказателю. Очень много талантливых разработчиков осталось в России, и они хотят запустить какой-то продукт, который будет востребован не только на территории России, а вообще в мире, и поэтому я прошу Вас ответить от сердца, а не рационально. В какую сторону и какой продукт им создать, чтобы к 2030-му году стать успешными, классными и известными на весь мир? Как Илон Маск, как супергерой. В 2030-м встретимся и проверим Ваши прогнозы.
Максут Шадаев: Я все-таки чиновник, мне сложно предсказывать. Единственное, что я вижу — бурление началось на рынке, и это очень круто, потому что много компаний, молодых ребят, которые думают запускать стартапы. И в этом смысле я вижу сигналы, что все это дальше будет развиваться. А что выстрелит? Пусть все, что угодно выстрелит. Тогда они позволят себе купить костюм.
Алексей Кирченов, основатель проекта Альфакор: Для нашей промышленности очень важно взаимодействие, потому что в любом технически сложном проекте, когда мы создаем производство, необходимо, чтобы вся экосистема проекта, а это сотни компаний, успешно взаимодействовали. Чтобы это взаимодействие осуществлялось в цифре, необходимо две вещи: информационный стандарт и платформа для такого взаимодействия. Вы, как Министр цифровизации, как оцениваете важность этих двух компонент для нашей промышленности?
Максут Шадаев: Это очень хороший вопрос, потому что буквально еще месяца не прошло, как была большая, стратегическая сессия по развитию PLM-решений, тоже с участием Председателя Правительства, крупных промышленных холдингов. Мы обсуждали, как переходить с зарубежных PLM-продуктов на российские системы. Отдельно была отмечена необходимость иметь интеграционную шину для внутриотраслевой кооперации разных компаний, чтобы используя разные PLM-решения можно было выстраивать сквозной жизненный цикл. И было дано поручение Минцифры совместно с Минпромторгом начать прорабатывать эту интеграционную шину, чтобы обеспечить возможность бесшовного обмена конструкторскими разработками.
Алексей Кирченов: Тут есть тонкое различие: Вы говорите о PLM как об инструменте для создания отдельно взятого продукта, я же говорю о промышленном производстве как о сумме этих отдельных кусочков, которые должны собираться в единое большое целое. И это совершенно другой уровень решения. Есть такие компании как Aveva и Gexagon, которые как бы покинули наш рынок. И я говорю о замене решений этих компаний, а не, условно говоря, Siemens…
Максут Шадаев: Мы можем реагировать на потребности бизнеса. И бизнес нам сказал: нам нужна платформа для совместной работы над конструкторской документацией, организацией производственного процесса. Если нам скажут, что нужны отраслевые платформы более широкого плана, чтобы MES-системы интегрировать между собой – наверное, возможно. Но мы здесь идем от потребностей бизнеса.
Алексей Кирченов: Понятно, спасибо.
Максут Шадаев: У нас есть хорошая мера поддержки, я считаю — самая эффективная, когда мы готовы помогать крупным компаниям, причем как отдельным, так и кооперациям во внедрении тех решений, которые им нужны. И мы готовы брать на себя значимую часть финансирования, чтобы они смогли перспективные российские разработки доточить до необходимого уровня и развернуть у себя. И если такие проекту будут, мы их с удовольствием поддержим деньгами, внедрением таких платформ.
Алексей Кирченов: Понятно, спасибо.
Азамат Сиражидтинов, Go Digital: Мы «стаффим» три из ТОП-5 IT-компаний. Мой вопрос связан с кадрами. В России, как известно дефицит ИТ-кадров составляет от 700 тыс. до миллиона человек, при этом за границей много специалистов, готовых работать на наш рынок, но не приезжая сюда, не покидая свою страну и не меняя привычный образ жизни. Планируются ли изменения законодательства – трудового и других, чтобы облегчить привлечение этих специалистов и тем самым перекрыть кадровый голод?
Максут Шадаев: У нас уже приняты поправки, которые позволяют в ускоренном режиме получать вид на жительство. Но и тех, кто находится за границей, тех, кто уехали туда и тех, кто исторически оттуда, мы должны использовать. Давайте обсуждать, какие есть проблемы, чтобы нанять специалиста, который живет в другой стране, чтобы он работал в нашей ИТ-компании.
Азамат Сиражидтинов: Хорошо, у нас есть пачка предложений по этому поводу. Куда написать?
Максут Шадаев: В Минцифру…
Азамат Сиражидтинов: Понятно…
Максут Шадаев: Мне можете написать.
Азамат Сиражидтинов: Хорошо, спасибо.
Винников Станислав, директор системного интегратора Абак-2000: Максут Игоревич, Ваше личное отношение к ФЗ-44? Наш опыт общения с властью, с заказчиками показывает, что на данный момент этот закон очень сильно тормозит развитие IT. Закупка самого дешевого оборудования по очень ограниченным критериям приводит к тому, что часто закупается не то, что нужно, и что поможет реально развивать ИТ-инфраструктуру органа власти. Что планируете делать, есть ли тенденции к его изменению, и что Вы лично думаете на эту тему?
Максут Шадаев: Мы работаем над поправками только в двух частях в 44-ФЗ и 223-ФЗ. Первое – это упрощение доступа на рынок госзаказов и заказов для госкомпании для определенных видов ИТ-компаний. Условно, мы считаем, если, например, компания получила государственный грант и сделала какое-то решение, то до 10 млн. рублей компания должна иметь возможность заключать контракты, как с госорганами, так и с госкомпаниями, без проведения торгов.
Это даст возможность нам поддержать спрос на перспективные решения стартапов, которые не могут пройти через сито квалификационного отбора и требований, которые нужны для участия в закупках. Второе – мы считаем, что такая же опция должна быть для системно-значимых компаний. Мы считаем, что если такая компания вкладывает в развитие своего продукта по соглашению с Правительством, то она также должна иметь возможность заключать контракты с госкомпаниями без торгов, причем уже без ограничений по сумме.
И второе большое направление – это все, что касается Agile-разработки, то есть мы говорим, что текущие процедуры 44-ФЗ не совсем удобны и не учитывают необходимость организации гибкой разработки. Что касается поставки железа, мы просто понимаем, что здесь процедуры едины для всех.
Мы пытались в прошлом году сказать, что давайте мы, например, по закупке компьютерного оборудования, когда был реальный риск дефицита, сделаем возможность закупать без торгов, нас в тот момент не поддержали в Правительстве. Честно говоря, я не очень понимаю, потому что по оборудованию все уже понимают, как работать с аукционами, с закупками. Если есть дополнительные предложения, давайте их рассмотрим, но пока мы работаем над 44-м и 223-ФЗ по тем направлениям, о которых я рассказал.
Винников Станислав: Главное предложение, чтобы критерии были не только к продукту, но и к поставщику. Сегодня получается, что идеальный участник госторгов по 44-ФЗ — это вчера организованный ИП, из одного человека.
Максут Шадаев: Но мы же пытаемся барьеры снизить, чтобы и малый бизнес смог участвовать. Здесь сложная история всегда. Как только вы вводите квалификационные требования к поставщику, сразу ограничиваете конкуренцию. Это вечная дискуссия между большим количеством участников и меньшими требованиями к квалификациям, и наоборот. Тем более, там же есть банковская гарантия и если у компании нет квалификации, большого опыта, но она выигрывает аукцион, хочет поставлять, но не может, она же рискует потерять банковскую гарантию. И это считается как главный сдерживающий фактор, в моем понимании, чтобы не допускать недобросовестных поставщиков.
Винников Станислав: У нас обратная связь от органов власти, что им это сильно мешает. Каждый раз приходится придумывать какие-то хитрые ходы, чтобы получить то, что хотели.
Максут Шадаев: Вопрос в том – получить, что хотели, или получить от того, от кого хотели, — тут тоже разница есть.
Винников Станислав: То, что хотели.
Максут Шадаев: Давайте пообсуждаем. Я согласен с тем, что 44-ФЗ – очень сложная наука. Те, кто умеет ей пользоваться, получают необходимый результат, но требования к квалификации этих ребят супер-высокие. Для того, чтобы пройти все нюансы по 44-ФЗ и получить, что вы хотели в качестве предмета поставки, это действительно требует супер-квалификации, четкого понимания всех нюансов, и обычный человек сходу не разберется, как купить то, что нужно, и не получить то, что не нужно. В этом смысле 44-ФЗ — это наука. Можно ли его облегчить, упростить, и при этом не допустить хаоса? Я не знаю ответа. Давайте пообсуждаем отдельно. Как раз АПКИТ готовит предложения по упрощению 44-ФЗ, можно туда дать свои идеи.
Евгения Аникеева, информационное агентство Нефтегазсервис: Очень вас любим, цитируем на нашем ресурсе. Подскажите, пожалуйста, интересует отрасль нефтесервиса. Большая четверка сервисных компаний ушла с рынка, как мы знаем. Насколько реальным Вы видите импортозамещение в этой отрасли и других ключевых отраслях промышленности? Что посоветуете российским разработчикам платформенных решений для внедрения на рынок? Например, есть платформа Унофактор – возможно, Вы слышали. Как развиваться им на данном этапе?
Максут Шадаев: В нефтегазе с самого начала рыночной экономики присутствовали западные гиганты. У нас есть Индустриальные центры компетенций, которые объединяют заказчиков. Я в прошлом году наблюдал, как собирались, начинали обсуждать, а есть ли в их отрасли российские разработки. Оказывается, есть. Даже при таком засилии иностранных вендоров они находили свои ниши, со своими интересными решениями. Процесс был запущен в прошлом году, когда началась коллаборация заказчиков между собой, они стали искать российские решения, которые можно, хотя бы в перспективе, дорастить до сопоставимого уровня с зарубежными продуктами. И вдруг оказалось, что у нас много чего есть.
И это было большое удивление. Мне кажется, это очень хорошая история, и процесс увеличивает свои обороты. Очень надеюсь, что заказчик повернулся лицом к свои разработчикам, которым было тяжело выживать. Те, кто выжил, прошли супер-школу. Они закаленные ребята, понимают преимущества своих решений, и у них есть возможность увеличить в разы размеры своей ниши. Как с PLM-решениями – там Siemens, Dassault, такие гигантские бренды, с огромными миллиардными инвестициями, и тут наши решения. Да, безусловно, есть куда двигаться, но вместе с заказчиками это движение пойдет быстрее. Поэтому очень хочется пожелать заказчикам в этой отрасли искать и растить ИТ-решения, по-другому не получится.
О TAdviser SummIT
Конференция TAdviser SummIT, прошедшая 29 ноября, стала одной из крупнейших за всю историю её проведения: в общей сложности мероприятие посетили более 1,4 тыс. делегатов, в выставочной зоне было развёрнуто свыше 40 стендов, а с докладами в пленарной части и восьми тематических сессиях выступили более 150 спикеров.